Всеволод Некрасов / Творчество / Статьи / <Какой же он художник, если он фотографирует?>

<Какой же он художник, если он фотографирует?>

Набросок, имеющий характер эстетического манифеста. Машинопись с карандашными вставками (в наборе выделено курсивом) , пока не полностью прочитанными публикатором (поэтому даем и расшифровку, и скан самой машинописи). Щироко датируется по содержанию - восьмидесятыми годами. Текст нуждается в комментировании.

 

 

Какой же он художник, если он фотографирует?

Тезисы: искусство как предмет, нечто непреложно-материальное (стих – кристалл, живопись – драгоценная красочная поверхность с огромным числом колебаний (Вейсберг)).

Это ощущение и застали мы в 60 годы, когда они были еще 50. Чтоб рукописи не горели. Это было главное и это была мечта. Но негорючий кристалл не очень давался в руки. Самоценность, «самовитость» и независимость от «литературы» - принуждения внешнего и внутреннего.  Большие таланты – те сразу выдали (Сапгир, Бродский, Вознесенский), они стали делать это < нрзб > . И там и остались. А Холин стал потихоньку разбираться < нрзб >. Искусство обнаруживало норов, и авторы,кто почутче, кто подчинялся искусству, а не только подчинял его себе, делали странное. Хотелось написать что-нибудь этакое душевное, а получалась штучка.  Почему, откуда, каким образом? Измы. Ташизм, минимализм, конкретизм, поп-арт,Матье, Поллок, Раушенберг – все это искусство ситуации . Чтобы быть независимым, самостоятельным, предмет хотел войти в отношения с чем-то еще. Один только пример – Окуджава. Сам себе филармония. Но он не кристалл. Его сила и прочность – в хрупкости, уязвимости. Любой минималистский текст, любой повтор, любая сноска («когда без мучительных сносок» – это камень. А дерево,скажем, без сносок не живет. Ветка – сноска) есть выход в ситуацию. (Повтор по Твену.)

Холин, Сатуновский, Сапгир, Соковнин, неизвестный мне автор («азбука непристойностей»).

Не в том дело, что пришел конец поэтическому тексту и живописному изображению, а в том, что актуализировались какие-то сущности, ситуация – издревле заложенные в изображении и пр. Читательждет уж рифмы розы и т.д. Скажем, Пушкин без тютчевских молчаний – не лучшийПушкин. Не потому ли, что мы готовы были делать догму, символ веры изпроизведения искусства, абсолютизировать его как предмет, как болвана – иискусство этому воспротивилось. Оно напомнило: я тогда кристалл, когда и взрыв.Я тогда предмет, когда и ситуация – и постольку одно, поскольку другое. Я тогдаабсолютно, когда относительно. Я сильно критикой самого себя, непрерывной иобязательной рефлексией. А вы, ошарашенные вашим моментом, к этому пока неготовы. Дайся я вам сейчас, вы и со мной – такого натворите… Учитесь пока,соображайте, а там видно будет.

И то, что мы делали эти 20-25 лет, в этом смысле есть изживание материала. Это не значит умерщвление материала, наоборот. Не значит: революция и теперь материала не будет. Что будет, то будет. Это значит: материал осваивал я и его неотменяемо двойственная природа выяснялась вот таким способом. Здесь осторожней с периодизацией и классификацией. Пусть будет удобно искусствоведам, пусть всем будет хорошо, но пусть авторам плохо не будет. Если кто-то не знает, что акция, хеппенинг – зови как хочешь – появилась у нас больше 20 лет назад (та же «азбука» - никто не помнит автора), то это печальный факт биографии не автора, а нашей с вами. Дело не в радикальной демонстрации такого отрицания материала, а дело в резонах такого отрицания. И надо понимать, что О.Васильев,с 60-х годов занятый одним

< машинопись обрывается >