Всеволод Некрасов / Работы А.И.Журавлевой и В.Н.Некрасова для ВТО / Письмо в "Литературную газету" по поводу круглого стола "Театр особого назначения" (23 февр. 1989, №8)

Письмо в "Литературную газету" по поводу круглого стола "Театр особого назначения" (23 февр. 1989, №8)

Обращение «Литературной газеты» к проблемам театра для детей и юношества, бесспорно, весьма своевременно. Важно подчеркнуть фундаментальное значение этой проблемы: бедственное состояние не только эстетического воспитания детей, но и, как следствие – нашей общей эстетической «воспитанности». Проявления ее разнообразны. Это и массовое равнодушие к гибели памятников культуры, и диктаторские замашки в «руководстве» искусством, и всеобщая самоуверенность в суждениях обо всем новом и непривычном в искусстве как о чепухе, и многое другое. Вся наша надежда только на то, что новые поколения войдут в жизнь с другими представлениями об искусстве, о его значении в жизни. Живое, непосредственно обращенное к человеку искусство театра, втягивающее каждого зрителя в сотворчество, быть может, легче других искусств способно привлечь к себе. Но в разговоре за круглым столом, по правде говоря, удивило, что он почти совсем не касался репертуара. И вот об этом хотелось бы сказать несколько слов.

«Театр жив современностью.» Как бы широко ни толковать этот популярный тезис, ясно, что имеется в виду вовсе не только художественный язык и что самое простое, даже наивное его толкование законно.Сцена – зеркало общества, и зритель хочет увидеть на сцене себя, своих врагов, своих, соизмеримых с собой, героев. Особенно понятно это сегодня, когда стало возможно сказать публично столько всего, что вчера еще решались обсуждать лишь с близкими. И наш театр, в том числе и детский, бросился говорить наперегонки с газетами. Это все понятно, естественно, и, разумеется, не может быть предметом осуждения. Бессмысленно отговаривать театры от состязания с публицистикой. Но в любом цивилизованном обществе фундаментом репертуара всегда считается классика– национальная и мировая. Не забудем, что фундамент – вовсе не большая часть здания, но та, от которой зависит его прочность и устойчивость. Классика в репертуаре – основа непрерывности традиции национальной театральной культуры. Вместе с тем, классический репертуар нуждается в культурном зрителе, т.е. зрителе, обладающем историческим сознанием, имеющем чувство стилей и т.д. А такой зритель не рождается готовым, его надо учить и воспитывать, желательно – в детстве.

Классика требует государственной и общественной заботы, целенаправленного поддержания, ее надо культивировать – и это не имеет ничего общего ни с застоем, ни со стеснением свободы театральных коллективов, ни с претензиями на какой бы то ни было запретительный диктат в области художественных решений. Это делается во всем мире.

В связи с этим не совсем удачным показалось одно рассуждение в выступлении И.Любинского: «Нужно вернуть в театр учителя, который бы знал зал и его запросы». Отсутствие связи со школой, конечно, плохо для детского театра (как, впрочем, и для школы). Но ориентироваться на «вкусы и запросы» современного школьника – это странное требование к театру для детей. Думаю, что его общественная роль – формировать эти вкусы и запросы, влиять на них. Именно так серьезное искусство (имеем в виду не жанры, а честность и профессионализм) всегда смотрело на свою общественную задачу. Не думаю, чтобы этот принцип устарел, сколько бы мы ни говорили о культурной революции, росте образованности среднего зрителя и т.д. Даже если все это правда, принцип этот неотменим хотя бы уже потому, что народ не может овладеть культурой раз и навсегда, однажды и навеки, процесс этот необходимо повторять в каждом поколении.

Все эти соображения заставляют призвать деятелей театра вообще, а детского в особенности заботиться о том, чтобы русская и мировая классика неизменно занимала прочное место в репертуаре.

«Молодежная» пьеса с рок-музыкой (считаю, что и они должны быть), сатирическая публицистика, конечно, будут более кассовыми. Значит, классический репертуар должен получать дотации, разумную рекламу просветительского характера. Ничего этого, по-видимому, нет сегодня. В кабинете драмтеатров ВТО много лет был общественный совет по пропаганде наследия Островского. Теперь нет. Видимо, его сочли пережитком застоя. В Центральном Детском театре на нашей памяти было три спектакля по Островскому(все поставлены Г.М.Печниковым) – сейчас нет ни одного. «Шутники», положим, держались в репертуаре много лет, а вот редкостно глубокая и яркая «Бедность не порок» шла только на малой сцене – много ли народу успело ее посмотреть? Блестящий, смешной и очень современно звучавший спектакль «Тяжелые дни» снят – так же, как и «Бедность». Между тем Любим Торцов в исполнении Печникова и Гордей Калмыкова, как и его же Тит Титыч – удачи, каких видишь очень немного, настоящие события в сценической истории этих пьес.

Совсем недавно, сразу после смерти И.В.Ильинского, на глазах всех творческих, научных, административных, общественных и т.п. организаций мирно прикрыли «Лес» в Малом – как говорят, рабочим театра просто надоело возиться с декорациями Васильева – чересчур они большие… Можно не сомневаться – сейчас, как водится, где-то у кого-то рождается на свет масса интересных соображений и доводов, почему в наши дни не получается, невозможно сыграть, скажем, Несчастливцева классически, просто – вот так, как он написан. Авторы доводов по-своему совершенно правы – что делать, если нет сейчас таких Несчастливцевых. Если нет. Ну а если есть, вдруг появляется? Филиппов и был таким Несчастливцевым, каких не бывает, не может быть – классическим, беспримерным и нами, во всяком случае, не виданным с 40-х годов. Мог бы играть и играть Несчастливцева в отличном спектакле, поставленном И.В.Ильинским, - но спектакля нет.

Для чего, простите, собственно, тогда все творческие, нетворческие и т.п. театральные организации? Что, какие ценности беречь, сохранять в театре, если не такие работы? Сегодня мы внимательней к состоянию наших памятников и музеев, по крайней мере, без шума в Москве уж вряд ли что-то обрушится – «шума» и в переносном смысле. Классический театр – никак не менее важная часть культурного наследия нации, чем архитектура. Со стороны это не всегда видно, но в нем, в театре – не только в театральном здании – своя архитектура, своя логика, конструкция, фундамент. Даже ансамбль. И не враз строится – как Москва, по пословице. К лучшим работам по Островскому ЦДТ и режиссер подходили на наших глазах не сразу. А вот разрушить эту работу можно сразу, как дом – только без шума и без бульдозера. К сожалению, постановка не дом – она не так долговечна и без поддержки легко разрушается. Взамен перестройки выходит ломка – возможно, не намеренная, но крайне неразумная. «Бедность не порок» и «Тяжелые дни» – такие спектакли, которых сейчас в Москве, пожалуй, просто и нет: и классичные, и очень доходчивые одновременно. Островский тут представал действительно живым, близким сегодняшнему зрителю.

Островский, несущий огромный заряд добра, умеющий лечить пороки смехом, верящий человеку, его способности к нравственному возрождению, конечно, очень нужен в детском театре – сегодня никак не меньше, чем вчера.