Всеволод Некрасов / О Некрасове / Критика, исследования / Стихи Вс.Некрасова о Пскове: цвет, звук, пространство

Стихи Вс.Некрасова о Пскове: цвет, звук, пространство

В стихотворном наследии В.Н.Некрасова немалое место занимают стихи о различных землях (городах, странах) или с упоминанием оных: о Ленинграде, Праге (Чехии), Кавказе, Риге, Пскове, Ростове и др. Эти стихи, как правило, публикуются рядом, и было бы целесообразно назвать их, в русле академического литературоведения, несобранными циклами (в редких случаях автор их все-таки собирал, самый известный пример здесь — «Ленинградские стихи»). С учетом своеобразия поэтики Некрасова, в этих стихах выделяются традиционные циклообразующие элементы, заданные единством предмета описания: например, повторяются мотивы, слова-образы или звукосочетания. В результате создается лирический образ пространства, рождающийся из его непосредственного восприятия, что определяет лирическую субъективность, соответствующую основному поэтическому принципу, декларированному автором: «живу — вижу».

Одним из таких циклов стали стихи о Пскове, который Некрасов посещал в 1966-1969 гг. Сохранившиеся в личном архиве материалы свидетельствуют о том, что впечатление от города было сильным; в последнем издании (Стихи 1956-1983 гг. Вологда, 2012) опубликовано 6 стихотворений о Пскове, неопубликованных — и набросков, и стихотворений — больше. Развиваются, за немногими исключениями, в основном некоторые определенные мотивы, поэтому можно говорить о доминантах образа Пскова в поэтическом сознании Некрасова. В аспекте описания места ключевым в обсуждаемом цикле видится стихотворение «Из берез из черемух», поскольку оно состоит из описательных фрагментов, называющих реалии. Интересно оценить их отбор при создании образа города.
Первые две строки с названиями деревьев и цветообозначениями заставляют обратиться к дендрологической составляющей городского облика Пскова и к его общей цветовой палитре.
То, что Некрасов говорит именно о березах и черемухах, на первый взгляд, неожиданно. Наиболее привычны глазу в Пскове, вообще-то, прекрасные тополя, которыми обсажен главный проспект. Однако березы, не случайно ставшие советским символом русскости, в городе весьма симптоматично локализованы: они часты во дворах и около храмов; в частности, к березовой роще примыкает самый знаменитый в городе Мирожский монастырь (XII в.),

Мирожский монастырь

березы обрамляют церкви Николы со Усохи,

Никола со Усохи

Пророка Илии и ряд других. Таким образом, береза объединяет локусы, связанные с областью частного, домашнего, — и со сферой сакрального. По другим стихам Некрасова можно судить о связи березы в его сознании с образом небес и света, участвующим в формировании пространственной и символической вертикали. («Относительно небес — / Свод небес / Совсем белес // Что касается берёз — / Ствол березы / Весь белёс…» и др.) Обе ассоциации активны в формировании представлений о Пскове: связанность берез и церквей в реальном ландшафте города находит отражение и в тексте через слово «дух».
Черемухи же в Пскове встречаются едва ли чаще, чем рябины, клены или ясени и, в отличие от берез, нигде не сгущены, а равномерно разбросаны по улицам и берегам рек. По случайности дендрологической картины черемуха и береза есть на улице Воеводы Шуйского (в шестидесятых — улица Карла Либкнехта), где расположено общежитие бывшего пединститута

общежитие

, в котором жила Мария Титовна Ефимова. Судя по переписке, у нее в гостях Всеволод Николаевич с Анной Ивановной бывали, причем в мае, когда черемуха цветет. Представляется, что черемуха оказалась нужна в силу очевидной ассоциации с белым весенним цветением и, что особенно важно, с композиционным, так сказать, распределением белого и зеленого цветов: черемуха прекрасно дополняет березу (белая снаружи, зеленая внутри черемуха и белый ствол, обрамленный зеленью, у березы). Это цветовое впечатление представляется особенно значимым по отношению к Пскову из-за следующего обстоятельства.

белый и зеленый

Для цветового восприятия Пскова наиболее существенен белый цвет многочисленных храмов и сохранившихся гражданских построек XVII века (Поганкины палаты, Солодежня, Палаты Меньшиковых, дом Печенко и другие), традиционно побеленных.

поганкины

Они достаточно резко выделяются среди не выраженных в цветовом отношении блочных и серо-кирпичных хрущевских домов, а также среди послевоенных построек, регулярно окрашиваемых в неопределенно желтый (привет Гоголю) и неявно розовый цвета, с постоянно выцветающей побелкой. Этот неопределенный бледноватый фон подчеркивает совершенно определенную белизну исторических зданий, что, учитывая их частотность, действительно, оставляет впечатление распространенности в городе белого; этот цвет запоминается и, бросаясь в глаза, структурирует городское пространство. Представляется, что именно эта черта городского облика заставила поэта выделить белый цвет во второй строке и повторить цветообозначение в предпоследней.
Что касается второго названного цвета, зеленого, Некрасов не менее точен в его выборе: Псков воспринимается зеленым городом. В его обжитом центре в 1960 е–1970 е годы располагались (и по сей день есть) довольно крупный для маленького города Летний сад и Детский парк; практически все улицы города обсажены деревьями (широкие улицы даже в 2 ряда), как и единственная доступная тогда для прогулки набережная. Менее цивилизованные районы за историческим центром представляли собой частный сектор с непременными садами. Берега обеих рек, не предназначенные для прогулки, — это разнообразные заросли, затрудняющие доступ к воде. Таким образом, Псков был (и остается) городом, что называется, «зеленым»; в нем не только дворы, но и «улица», «внешнее» пространство практически везде обрамлено древесными посадками. Учитывая активность зеленых насаждений и зарослей, а также приземистость храмов из-за обширного за 4 - 5 веков культурного слоя (от 1 до 3 метров), псковские церкви обычно выглядывают из зелени.

Никола со Усохи2

Разбросанные довольно хаотично при современной застройке и в целом хорошо сохранившиеся, они неожиданно для некоренного жителя появляются перед глазами, проступая сквозь зелень кустов и древесных крон.
Таким образом, первые строки, при всей скупости лексических средств, намечают чрезвычайно точный целостный образ города, увиденного гуляющим по нему человеком. Белый и зеленый — определяющие цвета, отзывающиеся и в названных породах деревьев.
Вторая строфа определена также визуальными впечатлениями, фактически связанными, скорей всего, с белыми ночами. Петербуржец не обратит внимания, а москвич непременно отметит бледный ночной свет весеннего Пскова (см. «темнота / наша / эх / и где же она»). Город расположен на относительно плоском месте, он в целом невысокий (постройки соизмеримы по высоте с человеческим ростом (3 5 этажей)). Напомню, что высота зданий и ширина улиц — главный фактор восприятия городского пространства. Псков, в соответствии с ними, кажется просторным и пронизанным неярким естественным светом. Резкого черного в нем вообще нет: ни в ландшафте, ни в строительных материалах, ни в известковых почвах. Эта световая особенность выражена в стихотворении оксюморонным сближением лексем «ночью белых» и парадоксальным обозначением времени и цвета через отрицание: «… не ночью / Не черных». Мягкая освещенность акцентирует отсутствие традиционно страшного, что и замечено поэтом, определившим самобытность уютного и обжитого города, в котором не страшно и светло: «Душа / Дух». Последнее слово подразумевает не названные храмы, составляющие особенность Пскова; их скрытое присутствие в тексте передает органику архитектурного облика города: церкви, соборы и остатки монастырей естественно и привольно живут по всему городу, среди разных по времени и величине зданий. Они — везде, поэтому определяют дух города. Называние их в силу многочисленности и достаточной однотипности для непрофессионального взгляда — во-первых, утяжелило бы текст, а во-вторых, это был бы культурный штамп, которого явно избегает Некрасов, стремясь к выражению совершенно непосредственного и общего впечатления; в данном случае через свет и цвет. Подтверждается это и следующим фактом: в набросках есть стихотворение с упоминанием собора:

облака

как слова

собор — всему голова

------------------------

светлая ты голова

Однако если свет и облака (как и особенность звукового облика слова «Псков», о чем ниже) — константы создаваемого в цикле образа, они упоминаются и в других стихах, то собор больше нигде. Рискну предположить, что причиной отброшенности данного фрагмента стала банальность этой псковской реалии: Троицкий собор — самая выдающаяся достопримечательность города; он стоит на высоком берегу Великой и виден за несколько километров при подъезде к городу с любой стороны. По всем правилам градостроительства это самая высокая точка, сакральный центр, это уникальное место в городе. Но стихам Некрасова, запечатлевающим мгновенное восприятие, не свойственна архитектурная точность, в силу именно броскости и единичности. Разумеется, будучи знакомым с вузовскими преподавателями и неоднократно посещая Псков, он не мог не знать исторической конкретики псковских памятников. Однако упоминаемые в стихах реалии, вплоть до названия улиц, не входящих в обычные туристские маршруты, а намечающие пути произвольной прогулки, — результат сугубо индивидуального, личного впечатления. Ни одного исторического памятника, обязательно упоминаемого в путеводителях и на экскурсиях, в стихах нет.
Более привлекательной и значимой оказалась другая историческая и архитектурная особенность Пскова — сохранившиеся остатки крепостных стен, во время посещения города поэтом еще нигде, даже в Кремле, не отреставрированных.

крепостные стены

Протяженность стен (9,5 км) впечатляет любого гостя города, это есть и у Некрасова:

Сколько ж их тут

Сколько их тут

Смотришь

Целый Псков

Из кусков

 

Из таких весь

Известковых

 

Стен этих

Обозначение «известковыми кусками» точно передает восприятие: стены и в городе, и на набережной полузакрыты деревьями и кустарником, поэтому проступают кое-где, действительно, кусками, особенно большими в местах башен.
Одновременно под «известковыми стенами» понимаются и побеленные стены храмов и гражданских зданий, о которых уже говорилось. Как правило, скупо декорированные, с очень небольшими окнами, они и вправду похожи гладкостью и белизной на потолки. Сама площадь чистой белой и ровной стены — непривычная взгляду москвича деталь. Ассоциация с потолком «тянет» за собой и другой константный в цикле образ — образ неба.
Небо наиболее актуально в художественном сознании Некрасова в связи с Псковом. При том, что оно — вообще наиболее часто упоминаемая реалия в его творчестве, в данном случае важна ее связь с городом, поскольку при описании иных локусов (Риги, Кавказа, Чехии) она не становится доминантой. В стихотворениях с упоминанием Пскова маркерами пространства становятся небо, закат (см., напр., в «Стихах 1956-1983 годов» №111 II) и особенно часто облака (там же, №113). Ср. из неопубликованного:

Псков

нет слов

много облаков

----------------------

Псков 

Белых облаков

------------------

облаков

Псков

Высоко

Во Псков

  (стихи 1969 – И.М.)

Точное описание визуального восприятия города, схватывающее его целостный внешний облик, сочетается с виртуозным использованием звуковых скреп, проясняющих символику образа. Содержащийся в «березе» слог «бе», пятикратно повторенный в корне «белый», структурирует текст. И черемуха необходима из-за содержащегося в слове звукосочетания «чер-х», рифмующего слово с последующими «черных», так же как и звук «ч», далее встречающийся в «ночью» и «почище». При созданном эффекте естественности речи, звуковая скупость, подчеркивающая продуманность звукоряда, соответствует художественному аскетизму псковской архитектуры.
Важность речевой интонации, как будто самопроизвольно порождающей поэтический текст, — общее место при разговоре о поэтике Некрасова. В данном случае очевидна и важность фоники, о чем тоже неоднократно писали исследователи, обращая внимание на обнаружение поэтом неочевидных внутренних созвучий между словами. Цикл о Пскове структурируется звучанием названия города. Вслушивание в слово «Псков», частое употребление лексем «слово» «сказано», разнообразное обыгрывание названия города неоднократно отзывается в стихах цикла. Вот, например: «сколько всяких слов / какие слова / Псков / Пскова / Плехановский посад / Псковская правда / Фантастика / Улица Фабрициуса». Сочетанием звука «с» и ударного «о», объясняется ряд повторов со смещением паузы и сближением рифмы в стихотворении, где передается впечатление от медленно просыхающего после дождя города:

Был дождь

Был дождь

Был дождь

И Псков

Еще не весь

Обсох

И Псков еще

Не весь обсох

И Псков

Еще не весь обсох

Аналогично слова «спуск», «склон», «в скобках», «пустяков», «спокоен», «прополаскивала» и др. выстраиваются в звуковой образ слова «Псков» в нескольких неопубликованных фрагментах. В них подбираются реалии, название которых содержат необходимые звукосочетания. Они иногда «ведут» поэтическую мысль даже в большей степени, чем реальность. Например, в двух черновых фрагментах упоминается спуск к Пскове, а в одном — слово «взвоз», очевидно, понравившееся Некрасову соответствием звучания реалии. Оно пришло из названия церкви Георгия со взвоза, мимо которой не могли не проходить В.Н. и А.И., когда были в гостях у Марии Титовны. Эта церковь стоит у спуска к Великой (на месте переправы, за городской стеной), общежитие же пединститута стоит почти на берегу Великой, из его окон виден Мирожский монастырь на противоположном берегу. Подойти к общежитию, не увидев Великую, нельзя. Но из двух городских рек, Великой и Псковы, первая называется во всем цикле лишь однажды, как бы с удивлением, через противительный союз «а», после осмысления названий города и другой реки.

Псков

ПсковА

 

Псков 

ПсковА

 

Он

Псков

 

Она

Пскова

 

А Великая

 

Река 

 

Великая

 

Река 

 

Великая

 

Река 

 

Великая

А Пскова упоминается довольно часто. Именно ее воды наделяются символическим смыслом в трех фрагментах: «запросто / ваша вода / Пскова    Псков / твоя вода / Пскова       пускай бы она нас / и прополаскивала / и прополаскивала» и др. Эта река предпочитается явно из-за созвучия ее названия названию города. Однако обозначение воздействия города как омывающего, очищающего и ласкающего человека — «прополаскивала» — можно объяснить и реальностью: в Пскове, речке мелкой, быстрой, звонкой, с прихотливым руслом, по сей день жители полощут белье: вода имеет отбеливающий эффект. И на ее берегу стоит самая старая в городе Гельдтова баня, посетители которой после парной купаются в реке. Единственный доступный спуск к Пскове, упоминаемый Некрасовым, располагался в описываемое время именно около нее.
Но прежде всего звукообраз призван в стихах формировать неявные, символические смыслы. Примером этого является связь в сознании Некрасова облаков с названием города, что выкристаллизовалось в стихотворении, опубликованном в «Стихах 1956-83 годов» под №113:(оно объединило части двух разных неопубликованных набросков):

Псков

нет слов

много облаков

----------------------

Псков

Белых облаков

------------------

облаков

Псков

Высоко

Во Псков

  (наброски 1969 г.)

 

Псков

звук ты

его слышишь

  Псков

звонница

так и называется

звонница

 

облаков облаков

и никаких тебе Москов

Всё

Псков

Ср. завершенное стихотворение, вошедшее в авторский свод нач. 1983 г. (т.н. «Геркулес») и опубликованное в книге 2012 года под №113:

одно слово

облако

одно слово

облако

облако

слов

слов

облако

в  одно слово

Псков

Во Псков

И никаких тебе

Москов

всё 

Псков

Символичность звукоряда в названии топоса подытоживается в следующем стихотворении («Геркулес»; «Стихи 1956-1983 годов», №111-I):

Псков Псков

 

Сам

Звук

 

Как знак

 

Как

Знак

 

Знак

Значит знак

 

Значит знак

 

Значит

 

Так

Значит

 

Так       значит

 

  Так

Так

 

Так

Так

 

И так

   ?

Специфика Пскова вырисовывается сопоставлением его с другими городами, и, прежде всего, противопоставлением Москве по признаку тишины и древности, которые обеспечивают человеку покой и равновесие; в набросках дважды повторено обращение: «постой / Псков / постоял / еще постоишь». В одном из них осмысляется причина молчания автора, вот его финал: «суета / и вся московская копоть / прости Господи / и все-тки Псков / Псков».
Но наиболее интересно сопоставление с Новгородом («Геркулес»; «Стихи 1956-1983 годов» — №114):

Небосвод  где Новгород

 

Небосвод

 

 

А небосклон – 

 

Небо

Склонное ко Пскову

 

 

Дальше по небосклону

   Псков

 

Там небосклон

 

 

небось там

 

небось

там  поскольку вот

Среди фрагментов есть такой:

не подходит

небосвод

не совсем небосвод

небось вот он

Найденное впоследствии «небосклон», очевидно, подошло фонически, из-за звукосочетания «ск-о», а также идеологически: особенность Пскова видится автору в его древности, многовековой жизни, — по благосклонности небесных сил, хранящих город. Символическое значение неба как света проясняется автором неоднократно. Ср. фрагмент: «освещение / вечное / действительно / дело вечное / небесное». Или:

и равномерное

освещение

это оно и есть

если

если есть

если есть

единственное

верное

объяснение

то оно здесь

Именно освещение как знак святости видится главной символической доминантой образа города.

Подведу итоги.

1. В стихах о Пскове В.Н.Некрасов стремился запечатлеть прямое, мгновенное, непосредственное восприятие города, чем и объясняется их лиричность: схвачено впечатление человека, его реакция на окружающее пространство.

2. Образ Пскова создается, во-первых, отбором цветовых и световых реалий, имеющих символическое значение, а во-вторых, осмыслением звучания названия города.