Всеволод Некрасов / А.И.Журавлева / Об А.И.Журавлевой

Об А.И.Журавлевой

Анна Ивановна Журавлева: Биобиблиографический очерк

Галина Зыкова

ЖУРАВЛЕВА  Анна Ивановна [12.06.1938, Москва – 08.06.2009, Москва, похоронена на Донском кладбище], историк русской литературы, преподаватель, театральный критик.

О семье Ж. см. воспоминания воспитавшего ее дяди Дмитрия Ивановича Журавлева. В московской школе №29 училась, в частности, у Ю.М.Каган, близкие отношения с которой сохранила на всю жизнь. С 1967 жена поэта Всеволода Николаевича Некрасова.

В 1960 окончила филологический факультет МГУ по кафедре истории русской литературы; член семинара В.Н.Турбина (написанное в соавторстве с Турбиным: Творчество М.Ю.Лермонтова: Семинарий. М., 1967; см. также воспоминания Журавлевой: Семинар был уже легендарным // Время, оставшееся с нами: Филологический факультет в 1955-1960 гг. Воспоминания выпускников. М., 2006 (см. также:  http://russ.ru/pole/Seminar – byl – uzhe – legendarnym ). Влияние В.Н.Турбина проявилось прежде всего в сочувствии к идеям Бахтина (подробнее см.: М.М.Бахтин (Впечатления) // Диалог. Карнавал. Хронотоп. Витебск, 1996, №2; Открытый текст: Эстетика Бахтина и проблемы современной интерпретации классической драмы // Там же, 1997. № 4 (в соавт. с М.С.Макеевым)). Науч. интерес к Лермонтову и Ап.Григорьеву тоже появляется в семинаре; важным событием в истории семинара было, напр., участие в Первой межвузовской Лермонтовской конференции в ЛГУ (май 1958), где Ж. в соавторстве с Е.Е.Жуковской сделала доклад «Лермонтов в критике 60‑х гг.»; Лермонтову посвящены диплом Ж. и кандидатская диссертация (Лермонтов и русская романтическая лирика 30‑х гг. XIX в. МГУ, 1967).

Педагогическую деятельность начала в 1967 (курс истории русской литературы в ин-те им. А.С.Пушкина; Лермонтовский семинар на филологическом факультете МГУ). В 1968-1970 гг. – редактор журнала «Русская речь». Сотрудник кафедры истории русской литературы филологического факультета МГУ с 1970 (профессор с 1992); лауреат Ломоносовской премии МГУ (2000). В 1970-х-80-х гг. курировала работу научного студенческого общества филфака. С 1990-х зам. гл. ред. «Вестника Московского Университета» (серия «Филология»); в 2003- 2008 гг. зам. декана по научной работе.

Первая значительная научная публикация – ст. «Лермонтов и Достоевский» (Изв. АН СССР. Сер. лит-ры и языка. 1964. Т.23, вып.5).

Свой метод Ж. определяла как «герменевтику в том виде, какой она приняла под воздействием Бахтина»; предметом изучения для Ж. были прежде всего содержательные возможности формы, жанр как точка зрения. В монографическом исследовании А.Н.Островского анализируется логика возникновения своеобразных авторских типов комедии (дис.  … д‑ра филол. наук: Жанровая система драматургии А.Н.Островского. М., МГУ, 1985; А.Н.Островский – комедиограф. М., 1981); наиболее ценимые самим автором работы Ж. о поэзии посвящены исторической вариативности воплощения жанрообразующей балладной идеи судьбы («Песнь о вещем Олеге» // Пушкин и его современники. Псков, 1970), особой плодотворности балладного начала во внешне небалладных текстах (Влияние баллады на позднюю лирику Лермонтова // Вестник МГУ. Филология. 1981. №1), существенной трансформации, которой подвергаются центральные мотивы творчества Лермонтова, будучи реализованными в различных жанрах (Путь к герою времени: лирика, драма, роман // Театр, 1989, №11).

Сфера научных интересов Ж. — русская литература XIX в., понимаемого как время, когда искусство приобретает отчетливо личностный характер. «Фактурная насыщенность» героя, конструирование и переживание внешнего облика героя самой своей определенностью обеспечивает внутреннюю независимость личности (см. особ. ст. 1975 г. «”Герой времени” в русской литературе XIX в.» («Пакет»)). Вторая сквозная тема Ж. внешне противоположна первой – это художественная специфичность изображения простого народа (см. особ.: Проблема народа и художественные искания русской литературы 1850 – 1860‑х гг. // Вестник МГУ, Филология, 1993, № 5).

Выбор Лермонтова и Островского как «главных героев» тоже внешне парадоксален: эти писатели обычно воспринимаются как нечто противоположное, взаимоисключающее (индивидуалист – и любимый писатель почвенников). Для самой Ж. театр и лирику сближало то, что в этих видах искусства остро переживаемое слово становится очевидной художественной основой (напрямую сродство лирического и драматического слова обсуждается в программной ст. «Лиризм как жанрообразующее начало в драматургии Островского» (Проблемы литературных жанров. Томск, 1983)).

Во внимании к столь разным писателям и текстам проявляется важнейшее для Ж. представление о литературном процессе как взаимодействии альтернативных тенденций (см. особ.: «О “московской” и “петербургской” поэзии» (совместно с В.Н.Некрасовым) (Достоверность и доказательность в исследованиях по теории и истории культуры. М., 2002, кн.2)). Так, творчество Лермонтова Ж. толкует как альтернативу поэзии «петербургской», пушкинской (наиболее последовательно в кн.: «Лермонтов в русской литературе: Проблемы поэтики» (М., 2002)). Среди возможных методологических основ представлений Ж. о литературе как сложно организованной системе – идеи формалистов, ценимых в семинаре В.Н.Турбина, и творчество Ап.Григорьева (см. особ.: Григорьев Ап. Эстетика и критика. М., 1980: сост., вступит. ст., комм.; Григорьев и русская литература // Пакет (в соавт. с В.Н.Некрасовым).

Не столько как теоретическая идея, сколько как пример правильного человеческого поведения для Ж. у Ап.Григорьева и формалистов было важно их отношение к современной литературе, отношение не объективных наблюдателей, а заинтересованных зрителей и читателей, лично участвующих в литературном процессе; как и почвенник Григорьев, она была убеждена, что литературная история непрерывна и современность является органическим развитием традиции. У Бахтина Ж. ценила прежде всего его представления о том, что смысл произведения может прирастать в последующих эпохах. Уже ранняя статья о «нелинейности мышления» в стихотворении Лермонтова «1831-го июня 11 дня», — прочтение, подготовленное восприятием поэзии ХХ в. (Лермонтов и философская лирика 30‑х годов // Филол. науки. 1964, №3); в более поздней работе «Стихотворение Тютчева «Silentium!» (К проблеме «Тютчев и Пушкин»)» очевиден эстетический опыт концептуализма, позволивший увидеть у Тютчева «такие средства поэтической речи, которые как бы сами по себе выражали отрицание речи» (Замысел, труд, воплощение… М., 1977). В 1990‑е – 2000‑е гг. этот опыт, свидетельство о нем и рефлексия над ним становятся непосредственной темой в лекционном курсе «Классическая традиция и московская поэзия андеграунда» (ун-т Васеда (Токио), МГУ).

С конца 1960-х (особенно активно — в 1980-х) вместе с В.Н.Некрасовым работала по заказу кабинета русской классики ВТО, командировавшего в провинциальные театры России, где надо было обсуждать спектакли с актерами и режиссерами и читать лекции (в том числе в музее Островского в Щелыкове). Большой материал внутренних рецензий и отчетов для Кабинета лишь отчасти был использован в кн. «Театр А.Н.Островского» (М., 1986).

Осознанное внимание к собственному эстетическому опыту человека ХХ века Ж. сочетала с последовательной историчностью взгляда (даже подчеркнутой, возможно, как компенсирующее начало). Эта историчность предполагала внимание к эволюции автора (см., напр., позднюю работу о причинах изменения репутации Островского:Поздний Островский в свете социокультурных проблем эпохи // Лит. в шк., 2003. № 8), способность оценить необычность явления, увидев его в релевантном контексте (см. особ. канд. дис. и ст.: К пониманию идейного смысла «Родины» // Литература в школе. 1969, №1), обнаружение неочевидных параллелей и не замечавшейся ранее преемственности (см., напр.: «Гамлетовский элемент» в «Герое нашего времени» М.Ю.Лермонтова // Русская речь, 1994, №4) и, наконец, прямые указания на классический текст как порождающий традицию, продолжающуюся в ХХ веке (см. особ. ст. о «Снегурочке»: Русская философско-символическая драма. Истоки и судьбы жанра в ХХ веке // Literatura rosyjska przełomu XIX I XX wieku. Gdańsk, 2002).

В последние годы жизни Ж. обратилась к новым для себя темам, предложив общий очерк их возможной разработки в будущем: это взаимовлияние Московского университета и русской литературы (Университетский код в русской литературе // Acta philologica, 2007, № 1) и возможность осмысления русской классики как особой национальной мифологии, особенно очевидная сейчас, когда эпоха литературоцентризма в России завершилась (Русская классика как национальная мифология // Нация как наррация. М., 2002).

Архивы.  В 2012 г. начата передача архива Ж. и Вс.Н.Некрасова в РГАЛИ.

Литература.  Профессора и доктора МГУ им. Ломоносова. М., 1998;  Саламова С.  Проф. А.И.Журавлева // Университетский ученый: образ, облик, модель. М., 1997; Филологический факультет Московского университета: Очерки истории. М., 2001; Памяти Анны Ивановны Журавлевой: Сб. ст. М., 2011.

Галина Зыкова, Елена Пенская

С ней

И. Зайцева

 

...Она жила в особом мире: правды, репутации, благородства, дружеских уз. Попадающие в него уже не могли находиться вне его неписаных законов или должны были выйти из него. Возможность расстроить ее (представленной для чтения работой, поступком, словом) всегда тревожила. Хотелось слиться с ее духовным строем, не вызывая диссонанса. Но пытаться соответствовать такому уровню было непросто.

Четверть века спустя и раньше

Татьяна Соколова

Семинар. Университет. Музей

На первом же семинаре Анна Ивановна представилась — с некоторым вызовом, по тем временам понятным, — ученицей В.Н. Турбина. Была она в ту пору уже кандидатом наук и совершенно самодостаточным ученым, но благодарность наставнику, более популярному, чем чтимому тогда на факультете, хранила.